Категории
Портрет
Пейзаж
Модели
Ню
Путешествия
Жанр
Флора и фауна
Мальдивы
Подписка
Kод:
code
Регистрация
Регистрация
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
Серега
23/12/08
Лай собак в мокрой таежной тишине прозвучал как неожиданная радостная весть. Это могло значить только то, что местный охотник, зимовье которого мы тщетно пытались разыскать, услышал отзвук наших выстрелов и вышел на нас сам. Собственно и рассчитывать можно было только на это. Разыскивать в местами непролазной тайге, где на сотни километров в радиусе нет живой души, один единственный домишко сродни поиску иголки в стогу сена... Но, что нам еще оставалось?

Вот уже двое суток, как о рыбалке пришлось забыть. Погода внесла свои решительные коррективы. Дождь не то, чтобы лил безостановочно, но угрюмое серое небо непреклонно сулило продолжение этой тоскливой музыки как минимум на ближайшие часы. Но самое главное Река! Всего за пару дней Уда из спокойной горной речки с отмелями, живописными широкими галечными косами и чистейшей прозрачной водой превратилась в мощный мутный поток, сметающий на своем пути все преграды и вынуждающий спасаться бегством все живое в округе. Вода поднялась уже метров на пять и продолжала прибывать. Величественное и одновременно депрессивное зрелище представляли собой выдернутые потоком, а теперь плывущие вниз по течению вековые сосны и березы... С жалобным треском и миллиардом брызг они, суля смертельную опасность для любого плавсредства, подвернувшегося вдруг рядом, прямо на наших глазах обрушивались в воду. Подхваченные мутным потоком стволы скрывались за поворотом реки в направлении Охотского моря и Шантарских островов...

Вряд ли, впрочем, им суждено такое далекое путешествие - большинство таких вывороченных с корнем деревьев образуют на изгибах русла гигантские величиной, порой, с многоэтажный дом нагромождения называемые заломами. Залом таит в себе потенциальную опасность для сплавщиков даже в нормальную воду, но в период подъема уровня риск увеличивается многократно. Часть стволов беспорядочно уходят под воду и образуют там непроходимый лабиринт... Двое из нашей команды в первый день наводнения в полной мере испытали на себе коварство и непредсказуемость реки. Обходя очередной залом, они и сами не смогли понять, как в доли секунды оказались в ледяной воде. Игорю повезло больше - его выбросило позади катамарана, подтянувшись к борту лодки, он прошел над бревнами. Виталию шанс миновать залом не представился и какое-то время он находился на самом краю. Стремительным течением его увлекло на дно - судорожный глоток воздуха и долгие секунды во власти потока под частоколом из веток и стволов... 

Рация утонула, и связи с парнями некоторое время не было. Но вскоре струйка дыма вдалеке, радостное воссоединение группы, выпивка за здоровье парней и за их чудесное спасение... Мы не знали тогда, что спустя несколько дней нам и самим предстоит пережить подобное приключение...

Лайки через секунды были уже рядом - обнюхали, добродушно полаяли для порядка и помчались вперед, указывая дорогу.

Серега сидел уже в нашем лагере и беседовал с проводником группы Анатолием. Собственно Анатолий и был тем человеком, кто плюс минус знал в каком квадрате нам стоит искать жилье лесника, но на этом и его знания заканчивались. Думаю наше знакомство с Сергеем - это и есть как раз то, что принято называть пафосным словом Судьба. 

В день нашей заброски вертолетом в устье Удыхина мы, впрочем, уже мельком виделись. В этих краях крайне редко бывают люди и подобную оказию Сергей обычно использует, чтобы заказать с большой земли бензин, соль и еще, что-то необходимое. От вертолетчиков он получил информацию о планируемом месте заброски и ждал нас в условленном месте. На земле нас встретил среднего роста, слегка худощавый, но ладно сложенный человек. Аскетичное, сильно обветренное лицо, густо изрезанное сеткой морщин, но с очень живым проницательным взглядом. Одет человек был в грубые армейские брюки защитной расцветки, болотные сапоги и серую плотную куртку, называемую в этих краях "энцефалиткой". Рукава куртки были закатаны до локтей и обнажали жилистые предплечья с явно проступающими под кожей венами. Весь облик мужчины наводил на мысль об изрядном и совершенно непредсказуемом жизненном опыте. Про таких, обычно, в классической литературе говорят: "много повидавший в жизни" или "видавший виды". Рядом, крутились четверо верных соратников - невысокие таежные лайки.

В общем-то, выглядел человек именно так, как и должен выглядеть лесник - очень колоритно по меркам мегаполиса, но абсолютно органично в условиях таежной речки, т.е можно даже сказать, что он абсолютно сливался с осенним таежным пейзажем - был его частью, как прозрачная вода, журчащая в реке или окрасившийся уже в желто-зеленую гамму лес. 

Та наша встреча была мимолетной, и впечатление от нее утонуло в эйфории реализовавшейся давней мечты... Сергей забрал канистру бензина, какие-то продукты, выдал нам во временное пользование старенькую двустволку, с условием возврата со следующим вертолетом. Потом они поговорили еще немного с Анатолием о насущном - что мясо закончилось и надо бы завалить сохатого, да нет времени, что ожидается циклон и возможна высокая вода в реке. После чего Сергей сел в лодку и уехал в направлении вниз по реке. Больше встречаться с этим человеком в наши планы не входило...

- А я тебя запомнил! Ты меня третьего дня браконьером назвал. 
Сергей смотрел на меня с хитрой укоризной. 

На ум пришло смутное воспоминание о первой встрече. Действительно шутливым тоном я, кажется, назвал таежного человека браконьером, имея в виду его харизматическую внешность. Разумеется, мои слова были не более чем добродушной шуткой – извечная московская привычка легкого взаимного пикирования. То, что считается забавным и воспринимается адекватно в коммуникациях жителей мегаполиса, в глубинке порой недопустимо, поскольку может всерьез обидеть и даже травмировать человека. Не привычны таежные люди к разговору на полутонах, похоже чувствуют они в этом фальшь и двуличие, а иную ироничную или шутливую фразу и вовсе могут за чистую монету принять. А случись такое, потом уж не переубедишь - станет тогда человек к тебе недоверчивым и насторожится, виду будет стараться не подать, впрочем…

«Ну, коли назвал так – значит, было за что» - попытался парировать я, постаравшись впрочем, чтобы мой тон звучал как можно более приветливо. 
- Какой же я браконьер!? В голосе Сергея явственно слышалась досада. Я с природой в ладах живу, беру ровно, сколько мне надо. Вы, туристы, много больше моего берете. 
- Да брось ты, Серег! Шутка это… попытался, было, оправдаться я…
- У меня все документы. Вот приедем сейчас ко мне – я тебе покажу. Я рыбу заготавливаю и государству сдаю, все, аккурат, в соответствии с бумагой, а как сохатого завалю - мне мяса почти на зиму хватит… 

Пришлось выслушать все подробности и про площадь леса, на которую распространяется ответственность Сергея, и про его отношения с рекой и тайгой, и про его официальный статус лесника на вверенной государством территории.

С первого взгляда лодка Сергея вызвала всеобщие сомнения, что на ней можно более или менее безопасно передвигаться по стремительной горной речке, да еще и на моторе. Непропорционально узкое и длиной метров, наверное, семь деревянное сооружение, угрожающе раскачивалось, почти черпая воду бортами, едва наступишь внутрь. Тем удивительнее, что менее чем через пол часа семь человек нашей команды вместе с рюкзаками и рыбацким инвентарем лихо скользили по водной глади вглубь тайги - туда, где скрывалось жилье и хозяйство охотника. «На борта не опираться!», то и дело покрикивал Сергей, уверенно лавируя между нагромождениями топляка и участками мелководья. Идти пришлось вверх по одному из узких притоков Уды, превратившемуся в связи с повсеместным подъемом уровня, в весьма полноводную речку. У наших надувных рафтов, оснащенных слабыми пятисильными моторчиками, против такого течения шансов не было.  
 
После двух суток бесконечного побега от наступающей и заполняющей все вокруг воды, теплая и сухая изба лесника показалась пятизвездочным отелем. Дом отличался от привычного таежного зимовья в первую очередь размерами. По габаритам он скорее напоминал средних размеров дачный коттедж, слаженный на совесть прочно, но при этом без особого внимания к изяществу пропорций. Дом был прочный и теплый - внутри бревенчатый, а снаружи облицованный свежим сосновым тесом. На первом этаже размещалась кухня, оборудованная газовой плитой и небольшой печуркой. Тут же внизу за стенкой находилась комната с кроватью и некоторой грубой мебелью, сбитой явно тоже своими руками. Все в доме: кухонный стол, накрытый изрядно уже порезанной клеенчатой тканью, немногочисленная мебель, настенные полки, утварь, личные вещи хозяина, огромное количество жестяных и стеклянных банок - все располагалось не то, чтобы неряшливо, но по-холостяцки небрежно. На второй этаж вела деревянная лестница. Здесь интерьер состоял из непомерно широкой кровати, по стандартам современных отелей полноценно отвечающей критерию "King size", телевизора с DVD плеером и трюмо. Наличие последнего элемента интерьера особенно потрясало воображение по части того, каким образом это трюмо сюда доставлялось. Вся обстановка здесь буквально кричала о том, что, коротать длинную и холодную зиму лесник рассчитывал, все же, не в полном одиночестве. Я не удержался и, нескромно уточнил этот момент. Оказалось, что одну попытку привезти в дом хозяйку Сергей предпринял по весне. Рай в шалаше продолжался недели две, после чего суровый таежный быт стал нестерпим для горожанки, и женщина настойчиво запросилась на большую землю... 

Случались, впрочем, в доме и другие жильцы. Как-то вдруг появлялись у Сергея временные помощники, по национальности в основном тунгусы - помогали хозяину в строительстве дома и по хозяйству, охотились. Рано или поздно, однако, они уходили - порой просто исчезали - растворялись в тайге, прихватив с собой ружьишко или, что-то из продуктов... 

Большей же частью Сергей жил один и полагался на свои силы и понимание. Телевизор никаких каналов, конечно же, не ловил. Единственной ниточкой соединяющей это запрятанное на тысячу километров в глубине тайги человеческое жилище с цивилизацией была допотопная радиостанция, настроенная на волну связи вертолетчиков и диспетчеров дальневосточного региона. Рация работала круглые сутки, и с утра до вечера Сергей вместо радио слушал эфир переговоров. Удавалось, кстати, получить и некоторую полезную информацию, как например прогноз погоды или планы доставки, какой-нибудь экспедиции в более-менее близкий к его угодьям квадрат.

В сущности, мы свалились Сереге как снег на голову. Девять выпивающих, а к вечеру и просто пьющих людей вдруг населили дом, разместив, раскидав, разложив и взгромоздив повсюду кучу хлама. Как такое нашествие можно представить в условиях нашего цивилизованной квартиры или пусть даже загородного дома? А вот Сергей был заметно доволен нашему стихийному прибытию. Не сахар все же продолжительное время находиться в полном одиночестве да выстраивать невербальные диалоги с медведем, резонно претендующим на право владения захваченной охотником территории. 

Отодвинув на потом все свои многочисленные заготовительно-промысловые заботы, Сергей самоотверженно посвятил все свое время нам. С утра до вечера на своем неказистом, но удивительно проходимом водном транспорте он обеспечивал выезды на рыбалку вверх и вниз по течению небольшой речушки, на берегу которой и дислоцировался теперь наш лагерь... Мы воспрянули духом - Серега явно тоже был доволен. Он, по сути, по собственному желанию выполнял функции егеря, но был во сто крат менее формален в своем подходе. Основной движущей силой в данном случае был не профессиональный долг, а проникновенно искреннее и, какое-то даже разудалое гостеприимство. В своем усердии произвести впечатление, откровенно сказать, Сергей время от времени перегибал палку. К примеру, огромные и на сторонний взгляд никак не проходимые на моторе завалы топляка, перегородившие речку во время давешнего наводнения от берега до берега он перемахивал, в буквальном смысле слова, по воздуху. Разгоняясь и лихо задирая винт мотора, за мгновение до неизбежного, казалось, его контакта с лежащими поперек стволами. Под треск ломающихся некрупных веток лодка перелетала ствол за стволом. Находиться в лодке во время подобных перелетов было попросту страшно, но выбора Сергей нам не оставлял, оставалось только вовремя пригибаться от нависающих над водой веток и сучьев.

Для храбрости приходилось выпивать чаще обычного и тогда экстремальное речное трофи начинало казаться забавным приключением, в завершении которого нас ждала великолепная рыбалка на шикарных плесах и богатых рыбой ямах верхнего течения речки.

Выпивал с нами и Сергей, от водки он становился еще более разухабистым, старался изыскать все новые способы проявить свою удаль и произвести впечатление. Например, однажды на полном ходу встал ногами на борта лодки и стоял так, держа равновесие. Зрелище жутковатое - ведь малейшая потеря концентрации и рандеву с винтом от мотора не избежать. Впрочем, совсем уж пьяным за четыре дня, проведенных бок о бок, я Серегу не видел. Может виной тому богатый кислородом таежный воздух, который просто не позволяет человеку раскиснуть до состояния изумления. Но я думаю дело в том, что при всей своей душевной расхристанности, Сергей просто не мог позволить себе полностью отключаться от действительности. Постоянная жизнь в дикой природе по соседству с косолапыми хищниками, неизбежно вынуждала к определенной внутренней дисциплине. Однажды встреча с медведем чуть не закончилась для охотника фатально. В схватке сильно пострадали ноги - зверь глубоко разорвал мышцы голеней, и до своего дома Сергею пришлось добираться ползком, периодически теряя сознание...

Зашивал раны собственноручно, выпив критическую дозу настойки из мухоморов, обладающей, как известно, сильнейшим наркотическим действием. Приняв подобное зелье, человек впадает в сильно заторможенное состояние на грани осознания реальности. "Действует лучше любой анестезии", - рассказывал Серега: "но если выпьешь больше двух чайных ложек, то помочь тебе уже никто не сможет...".  

Старый медведь, с которым повздорил Сергей, продолжал жить по соседству и его присутствие мы, порой, ощущали, да и собаки сигнализировали исправно. Вместо сведения счетов Сергей даже порой подкармливал закадычного соседа - подкидывал неподалеку в лесу рыбьи головы и потроха. Считал, что худой мир лучше хорошей войны, а убить медведя так его место поспешит занять другой и каков у него будет норов предугадать невозможно...

Небольшая энциклопедическая справка: Эвенки - малочисленный народ Сибири - родственники маньчжурам. Сложились эвенки в результате смешения народов Сибири с тунгусскими племенами, расселявшимися по территории дальнего востока и Сибири с 1 века нашей эры. В настоящее время в России около тридцати тысяч эвенков, живущих очень малыми группами в основном в Якутии, Хабаровском крае и Красноярском краях, Читинской и Иркутской областях. А также есть эвенки в Китае и Монголии. 
Похоже, что исторически эвенкам, как и многим другим малым народам, в силу их происхождения, образа жизни и неизбежного соседства с другими культурами сильно свойственно раздвоение в культурно-религиозном мировоззрении. Родными они, как правило, считают два языка русский и эвенкийский, в том числе имеется и эвенкийская письменность. В религиозных воззрениях удивительным образом уживаются почитание православных традиций и обычаев, связанных с древним шаманизмом и поклонением языческим богам... 

 "Я эвенк - потомок Чингисхана", в который уже раз напомнил нам Сергей. Потомок татарского военачальника извлек откуда-то аккуратно сложенную бумагу, в которой фигурировало, что Сергею Борисовичу С---ву, как представителю малого народа, позволяется на указанном участке тайги, промыслово добывать лосося и зверя, после сдавать государству по рыночной, стало быть, стоимости. Нет причин сомневаться, что указанные в документе квоты и ограничения по каждому из видов охоты не превышались. Сама философия существования одинокого таежного охотника не подразумевает алчности и варварского отношения к лесу. 

С собаками своими Сергей общался исключительно по эвенкийски. Да, что там собаки?! И в разговоре с нами Борисыч, подчас, машинально переходил на язык предков, и достаточно скоро мы вполне начали улавливать смысл сказанного... "Таймень не просто рыба, как ленок или хариус, таймень-хозяин реки, он чувствует твое приближение, ощущает, что ты пришел за ним" - в очередной раз повторял Серега. Насущный вопрос о том, что тогда нужно, чтобы перехитрить царь-рыбу, ответ был, с нашей точки зрения, совсем уж каким-то иррациональным. Первым делом, считал эвенк, надо искренне попросить Подю - одного из главных эвенкийских Богов. Подя, насколько, я смог уловить смысл, был хозяином всего существующего в жизненном пространстве эвенка и воплощен в деревьях, в реке, в животных... Ну, что-то в этом духе. Прямо у крыльца дома росла высоченная пихта, и Сергей утверждал, что это дерево и есть Подя, т.е. обращаться за помощью нам следовало непосредственно к Пихте... Другой ритуал, который следовало соблюдать, заключался в разделении первой выпитой за день рюмки с рекой. И здесь тоже необходимо было совершить все в правильной последовательности, а главное проникновенно и с чувством. Сергей был абсолютно серьезен, когда обучал нас своей технике коммуникаций с природой. 

Дождь, между тем, прекратился, и постепенно вновь установилась классическая золотая осень - типичная для начала октября, с огненно-желтым нарядом тайги и с глубокой синевой неба, то здесь, то там разбавленной редкими кучевыми облаками. Уровень воды в Уде постепенно падал, и вода день ото дня светлела, но, впрочем, не так быстро, как бы нам хотелось. Отправляться на сплав все еще было небезопасно, да и серьезную рыбу поймать по такой высокой воде сложновато. Продолжать рыбалку приходилось в радиусе нескольких километров от жилья. Собаки всегда находились где-то неподалеку, вселяя своим присутствием определенную уверенность. Куда бы мы ни отправлялись - вверх или вниз по реке или в глубь тайги на запрятанные в чаще озера. На берегах этих озер, по словам Сергея, еще не было ноги человека. Часто псам удавалось поднять соболя или какого-то еще небольшого зверя, тогда их лай звучал азартно и призывно. При встрече с лосем или изюбрем они лаяли агрессивно, и настойчиво звали хозяина. Изредка голос собак становился тревожным и отрывистым - это могло означать только то, что они почуяли косолапого хищника. Впрочем, не надо было обладать собачьим обонянием, чтобы ощущать присутствие медведя. То и дело попадались деревья с ободранной, иногда, до двухметровой высоты корой, а порой на кустах встречались фрагменты медвежьей шерсти - результат осенней линьки. Что означают для охотника хорошо обученные собаки говорить не стоит. Кроме помощи на охоте, они еще и эмоционально поддерживают человека своим присутствием в доме во время одинокого существования в лесу. Все собаки выглядели вполне активными и жизнерадостными, но по каким-то ведомым только ему одному признакам Сергей уверенно заключал, что две собаки скоро сдохнут и одна из них уже к зиме. "Собака уйдет и я за ней" - говорил Сергей, как, что-то обыденное и вовсе даже не его касающееся. Сложно было, что-то ответить ему на это - разве, что пошутить. Мы обыкновенно так и делали. Однако сколь четко эвенк прогнозировал свой переход в мир иной к новому году, столь же уверенно он планировал поездку по весне на меховой аукцион: "за зиму соболя набью - в марте в Питер на аукцион попру...". Два вопроса видимо вполне органично уживались в сознании и планах эвенка, несмотря на вопиющее несоответствие одного другому по времени. Но дело в том, что и отношение к времени у большинства малых северных и восточных народов совсем иное... Помню, как во время моего путешествия по Алтаю проводник из местных настойчиво отказывался воспринимать вопросы "Когда" и "Как долго", очень скоро стало ясно, что он действительно живет, не в рамках привычной для нас оси времени, а как бы над ней... Пытаться словами объяснить подобное отношение - занятие неблагодарное. Если в общих чертах, то, как уже было сказано, представители малых народов севера в силу исторических и культурных традиций ощущают себя в тесной связи с природой, не отделяя свое персональное «Я» от окружающего. Собаки – это, также, неотъемлемая составляющая окружающего эвенка живого мира, да к тому же очень значимая – интегрированная в его образ жизни и быт. В итоге смерть собаки, где-то в подсознании прокладывала, как мне кажется, проекцию и к его собственной жизни – означало частичное умирание.… Разумеется, это лишь мои рассуждения – урбанистическое рациональное мышление не в состоянии до конца воспринять некоторые вещи.

Не знаю, постигал ли, он где-то искусство резьбы по дереву, может в советском детстве занимался в доме пионеров Н-ского района, а может, этот дар негаданно обнаружился в качестве наследства, подаренного древней цивилизацией, потомком которой Сергей, якобы, являлся. То, что охотник создавал из обычной березовой доски, потрясало воображение. Так всякий раз не оставляет равнодушным художественный или какой-то еще нечаянный талант, обнаруживающийся вдруг у заурядного на первый взгляд человека - скажем соседа или коллеги по работе. Сергей вырезал иконы. Глаза у святых на его работах выходили очень живыми и как-то по-особенному проникновенными. Серега говорил, что глаза – это самое трудное и когда он над ним трудится, то непременно добавляет в дерево свою собственную кровь. Руки в районе жилистых запястий действительно были испещрены большим количеством поперечных шрамов. Я думаю это, в какой-то степени, ритуальное действо, помогало человеку настроить должным образом тончайшие душевные струны, поймать столь необходимое каждому художнику вдохновение. Было, впрочем, и еще одно - более приземленное объяснение наличия большого количества рубцов на руках. Когда атмосферное давление сильно росло, таким вот дедовским методом, Сергей боролся с мигренью. «А таблеток я не признаю, таблетки – это для вас» - отмахнулся Серега от моих очевидных комментариев по этому вопросу.

Надо сказать, что жизнь в теплом доме лесника нас сильно избаловала. Засидевшись вечером допоздна, на утреннюю рыбалку мы просыпались, когда солнце уже порядочно поднималось над горизонтом. Сергей к этому времени, как правило, успевал уже сделать многое по-хозяйству, исчезнуть, где-то в тайге, вернуться и поджидать нас для отправления на рыбалку. Но в один из дней ему пришлось задержаться до обеда. Не желая терять драгоценное время, Саша, Андрей и Я приняли решение сплавляться на веслах до устья речки и облавливать все перспективные прижимы и ямки, а Сергей, освободившись, заберет нас снизу на своей моторке вместе с нашей резиновой лодкой. Это единственное утро без внимательной опеки лесника, как ни пафосно это звучит, чуть не стоило всем троим жизни. Не стану детально описывать, что произошло и в чем конкретно мы допустили ошибку, но только это был второй случай за время экспедиции, когда нам пришлось лицом к лицу встретиться с коварством горной реки. Очередной залом, перевернутая лодка, ледяная вода, накрывающая с головой, и без компромиссов затягивающая человека под бревна… 

Но, слава Богу, все живы и здоровы, а некоторый ущерб в виде подаренного реке рыболовного инвентаря, так к этому мы уже привыкли за время этой насыщенной событиями экспедиции.

Дерзко задрав хвост вверх и с большим креном на один борт, МИ-8 за считанные секунды набрал высоту и погрузился в сумеречное небо. Военный стиль пилотирования летчика по фамилии Кольцов не стал для нас новостью - заброску нашей команды на Уду выполнял тот же экипаж. 

Эти две недели в тайге Хабаровского края изобиловали событиями, эмоциями, впечатлениями - не всегда радостными и порой совсем уж неожиданными... Еще раз утвердился в понимании, что, планируя подобные экспедиции никогда нельзя быть четко уверенным, что все сложится так, как ты предполагаешь, потраченные немалые средства не гарантируют успех и не страхуют от капризов природы и неожиданных поворотов судьбы. Но в тоже время в этой непредсказуемости и есть нечто настоящее и "без дураков" честное. Тщательная подготовка, планирование деталей жизненно необходимы, но всегда надо быть готовым, что все сложится совсем иначе. И вот еще люди, с которыми может свести судьба во время путешествия. Кем эти случайные знакомые или попутчики для тебя окажутся - мимолетными знакомыми или негаданно оставят в памяти впечатление на всю жизнь, чему-то смогут научить, что-то рассказать новое и неизведанное. А может быть так, что и ты сможешь, чему-то научить и тебя буду вспоминать добрыми словами...

Эти вынужденные несколько дней в гостях у Сергея запомнятся, может быть, лучше, чем трофейная рыбалка, на которую мы настраивались, и которой в итоге оказались лишены по воле природы. Глубоко в тайгу мы забирались с совершенно определенными целями, не все из которых в итоге были достигнуты, но теперь по прошествии нескольких месяцев я отчетливо осознаю, что взамен судьба нам подарила нечто много более ценное и важное. 

"Ты, Вова, вернешься еще ко мне - это Я тебе говорю" - сказал на прощание Серега. 
Может быть - загадывать не стану. Не благодарное это дело - загадывать..

p.s. Звонок мобильного отвлек от размышлений о предстоящих переговорах, особенно важных на фоне разразившегося мирового финансового кризиса. Я ответил дежурное "Слушаю", продолжая размышлять о цифрах и объемах поставок. "Здравствуй, Вова! Это Серега из тайги звонит" - знакомый голос звучал, где-то далеко, но вполне отчетливо. Серега дозвонился по спутнику - значит у него сейчас пять минут за полночь, я посмотрел на часы - они показывали 17-05 московского времени. Допотопный формат спутникового телефона позволял выходить на связь в конкретное время, вычисленное эмпирическим путем, более того, и находиться следовало в совершенно определенном месте. Я живо себе представил, как Сергей расхаживает вдоль сруба бани взад-вперед и посматривает на дисплей телефона – не появились ли деления рядом с изображением антенки.

Понимая, что связь продлится не более двух минут, Сергей сжато доложил мне, что снега навалило выше колен, вертолетную площадку он довел до ума и ждет, стало быть, летом нас к себе в гости, и еще, что две собаки сдохли, а значит и его - Сергея время уже не за горами. Я еще успел, что-то сказать о том, что, мол, очень постараюсь, и на этом голос на том конце умолк – прервалась связь.

Владимир Пчелинцев - осень 2008 - журнал «Фотодело» №4 2009 год
(По вопросам консультаций и помощи в организации туристических и рыболовных туров в труднодоступные районы, пожалуйста, обращайтесь по электронной почте pchel@hotmail.com или через раздел «Контакты» на сайте)
Вернутся к списку статей

Создание сайта: Spider WSD™ - Лучший WEB CMS для Фотографов